не повезло уронить особо настырного и особо пьяного торговца мордой в горячее рагу.
Впрочем, судя по спросу, разносчицы вообще нечасто задерживались на своих местах. Вряд ли точно по той же причине, но девушке это было только на руку. Так что в третью харчевню Аина пришла устраиваться уже без белил, в наскоро пошитом из дешёвого сукна сарафане, скрывавшем изгибы фигуры и с суровым выражением лица. Хозяин покривился, осматривая её, но рабочих рук не хватало, поэтому взял со скрипом, потребовав хотя бы улыбаться. Девушка выполняла требование лишь формально и нарочито неискренне, помня о том, сколько раз слышала от Брена, что улыбка преображает её в лучшую сторону. Но неприветливая и некрасивая разносчица «расхолаживала» посетителей, поэтому хозяин попрощался с ней спустя несколько дней — как только нашёл замену.
Сдаваться не хотелось. Аина решила попробовать средний вариант: сарафан немного ушила и подпоясала, шрам прятать не стала, а в поведении изобразила послушную деловитость с редкими вспышками улыбок. Приняли её в большую таверну не то чтобы с распростёртыми объятиями, но и не так неохотно, как в прошлую. Помогало и то, что разносчиц было целых три: ускользнёт одна — пощупают другую или третью.
Правда, через пару дней жена хозяина потребовала замазать шрам белилами, «чтобы не портить посетителям аппетит». Девушка внутренне оскорбилась, ведь знала по прошлому, что это не сильно влияет на её привлекательность, но лишь послушно кивнула и опять начала применять столь нелюбимую «штукатурку», решив, что вроде бы манера держаться и так помогает.
Однако ещё через неделю, после довольно бойкой вечеринки княжеских дружинников, в ходе которой девушке пришлось применить всё своё мастерство — как физическое, так и психологическое, — чтобы не попасться, как две другие разносчицы в лапы разгорячившихся от вина вояк, уже хозяин вызвал её для нагоняя за неуступчивость. Похоже, перекладывал на работницу недовольство кого-то из весёлой компании. Аина даже подозревала, кого именно. Конечно, она не знала имён, но один уже лысевший хрыч отличился особо заряженными взглядами на её фигуру.
При мысли о том, чтобы дать ему наложить на себя лапы, она не сдержалась и возмутилась:
— У вас тут бордель или питейное заведение? Я женщина порядочная и под юбку кого попало не пускаю — хоть за деньги, хоть без!
— Вот же дура, ей Дане! — всплеснул руками хозяин. — Не спаси ты нам вчера половину посуды, прогнал бы прямо сейчас, но такие ловкие руки тоже здорово экономят, так что дам тебе шанс. Постарайся понять, если хочешь продолжать тут работать. Это не бордель и под юбку к тебе никто не полезет, если сама не захочешь. Бордели, чтобы ты знала, платят налоги в городскую казну вдвое больше таверн, что нам совершенно не нужно, а для забывчивых у нас в углу сидит Велин.
Хозяин кивнул в сторону изображавшего мебель лысого здоровяка, вечно торчавшего на табурете у двери. Аина лишь однажды видела того в деле, когда Велин взял за шкирку двух повздоривших мужиков и без единого слова вышвырнул за двери обоих. Те так перепугались, что передумали драться и, мгновенно помирившись, вернулись допивать свой кувшин с медовухой. Поэтому до сих пор девушка полагала, что роль вышибалы — исключительно предотвращать буйство в помещении, дабы избежать материального ущерба.
— Но раз мужчины пришли отдохнуть, — продолжал тем временем вещать трактирщик, — им нужна пища не только для тела, но и для души. Нам платят за усладу — языка яствами, ушей музыкой, глаз хорошенькими девушками, и рук теплом женского тела. Ни больше, ни меньше! Ну потрогают тебя пару раз за сиськи — убудет от тебя что ли? Тоже мне знатная дама нашлась! Не дури! Поняла?
Аина кивнула, скрипнув зубами и вовсе не чувствуя внутреннего согласия. Но, судя по всему, либо так, либо искать другую работу. А почти все другие занятия, как и в Орде, требовали ученичества. Мыть же посуду или полы ей, действительно урождённой знатной даме, претило. В общем, она решила об этом подумать. В самом деле, непохоже, чтобы другие две девушки как-то страдали и придавали таким телодвижениям много значения.
К счастью, в тот день никто к ней руки не протягивал, ещё пару смен она инстинктивно уклонялась, а посетители, похоже, делавшие свои движения так же инстинктивно и уже слегка привыкшие к недотроге, не настаивали. Ломать себя не хотелось и решение всё откладывалось. Но вскоре коса нашла на камень: в таверну заявился давешний хрыч — один и, очевидно, прицельно за ней.
Посетителей в зале хватало, и поначалу Аина вовсе избегала его стола, прося то одну, то другую девушку обслужить вояку. Его взгляды ей вовсе не нравились — отдавали они ощущением, похожим на Моргана, хоть и намного слабее. Похоже, стареющий жеребец «закусил удила» и всю неделю накручивал себя не просто пощупать строптивую разносчицу… Взгляд на Велина почему-то не успокаивал. С уязвлённой гордости станется и дождаться, пока она будет возвращаться домой в ночи. Конечно, против городской шушеры у Аины с собой был кинжал, но если убить дружинника, снова придётся бежать, и на этот раз в Княжествах уже не спрятаться, а выйти за их пределы совсем непросто, если вообще возможно. Единственный открытый путь — на восток, где сейчас хозяйничают нарты, у которых с ней свои счёты… Хотя, ночью все кошки серы и вряд ли кто-то предположит, что виновница его смерти — девица, даже если товарищи знают, куда и зачем он пошёл. Скорее спишут на грабителей…
Однако хрыч пошёл к цели другим путём. Увлёкшуюся просчётом вариантов Аину неожиданно поймал под локоть хозяин и, крепко ухватив, с любезной улыбкой, показывающей остальным, что всё идёт, как надо, потащил её к нежеланному столу, процедив сквозь зубы:
— Не выпендривайся, иначе не защищу, — а потом вслух совсем другим тоном: — Сейчас вас обслужат, как пожелаете, уважаемый. У нас всё для радости посетителей, всё.
Дружинник, нимало не стесняясь окружающих, сходу протянул к девушке руки, и её упрямая нерешительность разом спала. Аина локтем сбила наглую конечность, при этом взмахнула подносом, отправив стоявшие на нём пустые кружки в лицо хозяину. Тот от неожиданности её выпустил и тут же получил вторым локтем под дых. Поднос в это время уже летел в рожу сластолюбца — расквасил ему нос, а подскочившая следом Аина поймала отскок головы и на возвратном движении со всего маха впечатала наглое рыло в стоявшее на столе жаркое, на этот раз не случайно, а вполне намеренно.
Велин только начал подниматься со своей табуретки, а
